Уязвимый возраст: о стариках, оставшихся на Донбассе

"Моим родителям под восемьдесят, куда же они поедут?", – говорит мне соседка. Между её новой жизнью и городом детства 1350 км. И соседка уже то ли бывшая, то ли всё-таки нынешняя. До лета 2014 года мы жили через дом и работали в одном городе. Уже три года она во Львове, и только летом бывает здесь, проведывая родителей. Три пересадки, два пеших перехода. С ребёнком и чемоданами – домой в свою старую жизнь. Когда у неё звонит телефон, она отвечает на украинском языке – звонки уже из той её жизни. До отъезда назад всего ничего. А родители ловят, собирают по крупицам их последние дни вместе. Провожают, встречают у ворот. Стараются сделать всё то немыслимое, над чем обычно не задумываются те, кто живёт вместе обычной жизнью семьи.

Срок следующей разлуки – год. Хотя, как сложится. Дочь может выйти из декрета, найти работу, иметь слишком короткий отпуск для таких сложных поездок вместо этих двух месяцев летнего счастья. Лучший подарок для её стариков… Это сейчас понятно, что эти два месяца – счастье, а после отъезда детей вообще всё покажется сказочным и нереальным. И родители в их уязвимом возрасте ещё долго будут слышать в стенах своего старого дома (тоже уязвимого возраста) топот детских ножек, голос дочери, их смех… И матери иногда кажется, что она увидит своих девочек в летней кухне, у ворот, в саду, стоит только сильнее открыть глаза… А дочь в своём городе детства, на своей улице, в своём доме уже гость. Как приезжают дети-студенты в свои маленькие сёла – всё их, всё знакомо, а делать там уже нечего.

Пока живы родители это и её город, и её дом. Но как же мечтательно моя ещё вчерашняя соседка закрывает глаза, рассказывая о парке рядом с их новым домом во Львове, о гладких дорожках для прогулок на роликах и самокате, о конюшнях… "Это мой Луганск, я люблю его", – но почему-то, слушая её, видишь Луганск совсем не таким, каким видишь его каждый день. И улицы будто уже, и горизонта впереди тоже нет. Моей вчерашней соседке здесь уже тесно. Ей скучно здесь. Город потерял все те краски для неё, которыми привычно сверкал, пока у неё была здесь работа, друзья, дом и планы. А много ли привязок остаётся в своём городе у того, кто почти ничего уже в нём не имеет? Визиты к знакомым из той ещё жизни, прогулка по старым местам, вечера с родителями… И ценность этих встреч сейчас больше важна для её родителей уязвимого возраста, чем для неё. Для них это стимул, смысл жить. Смысл ждать долгой-предолгой зимой следующего лета, когда в их ворота снова позвонят, и снова в их тихом, спящем весь год доме, послышится топот детских ножек, а в летней кухне по утрам за большим столом станет тесно…

Зимой всегда уходят старики. Уходят как-то тихо, неслышно. Не дождавшись таких вот встреч. На нашей улице таких вот уязвимых в их хрупком возрасте родителей – через дом. Ждут, считая дни. Красят фундамент, белят стены – ждут. Жизнь стала протекать от встречи к встрече, с вычёркиванием дней в календаре и рассказами у ворот всем проходящим соседям об этих солнечных днях вместе с детьми. С болезненными снами и слезами – на всю зиму, – от которых глаза становятся ещё светлее, а морщин больше.

Похожие статьи

Вместе и врозь: о тех, кто оставил родных на Донбассе мнения
Город под колпаком: о жизни в засыпающем Луганске мнения
Жестокость или полное безразличие: две истории из Луганска мнения
Вечная нехватка денег – норма, или Как растят детей на Донбассе мнения
Все вдруг оказалось никому не нужно: история о жизни в Луганске мнения
Плотницкий и Корнет делят власть, но это в параллельной реальности мнения
Вся жизнь – как пожар на рассвете: будни в Луганске мнения
О "борьбе со взятками" в Луганске
Донбасс и переселенцы: почему "потерялись" 1,6 млн граждан мнения
Миротворческая операция – ключевой элемент мирной реинтеграции временно оккупированного Донбасса
Донбасс – проблема или исторический шанс? мнения
Волкер-Сурков – зондирование взаимных уступок мнения
Выжить на линии огня: реальность мирных жителей
О мертворожденных идеях "партии войны", или Почему "Минск" жив и будет выполнен мнения
Водительские права в Луганске: заоблачные цены и обучение по украинским правилам
Комментарии
"Моим родителям под восемьдесят, куда же они поедут?", – говорит мне соседка. Между её новой жизнью и городом детства 1350 км. И соседка уже то ли бывшая, то ли всё-таки нынешняя. До лета 2014 года мы жили через дом и работали в одном городе. Уже три года она во Львове, и только летом бывает здесь, проведывая родителей. Три пересадки, два пеших перехода. С ребёнком и чемоданами – домой в свою старую жизнь. Когда у неё звонит телефон, она отвечает на украинском языке – звонки уже из той её жизни. До отъезда назад всего ничего. А родители ловят, собирают по крупицам их последние дни вместе. Провожают, встречают у ворот. Стараются сделать всё то немыслимое, над чем обычно не задумываются те, кто живёт вместе обычной жизнью семьи. Срок следующей разлуки – год. Хотя, как сложится. Дочь может выйти из декрета, найти работу, иметь слишком короткий отпуск для таких сложных поездок вместо этих двух месяцев летнего счастья. Лучший подарок для её стариков… Это сейчас понятно, что эти два месяца – счастье, а после отъезда детей вообще всё покажется сказочным и нереальным. И родители в их уязвимом возрасте ещё долго будут слышать в стенах своего старого дома (тоже уязвимого возраста) топот детских ножек, голос дочери, их смех… И матери иногда кажется, что она увидит своих девочек в летней кухне, у ворот, в саду, стоит только сильнее открыть глаза… А дочь в своём городе детства, на своей улице, в своём доме уже гость. Как приезжают дети-студенты в свои маленькие сёла – всё их, всё знакомо, а делать там уже нечего. Пока живы родители это и её город, и её дом. Но как же мечтательно моя ещё вчерашняя соседка закрывает глаза, рассказывая о парке рядом с их новым домом во Львове, о гладких дорожках для прогулок на роликах и самокате, о конюшнях… "Это мой Луганск, я люблю его", – но почему-то, слушая её, видишь Луганск совсем не таким, каким видишь его каждый день. И улицы будто уже, и горизонта впереди тоже нет. Моей вчерашней соседке здесь уже тесно. Ей скучно здесь. Город потерял все те краски для неё, которыми привычно сверкал, пока у неё была здесь работа, друзья, дом и планы. А много ли привязок остаётся в своём городе у того, кто почти ничего уже в нём не имеет? Визиты к знакомым из той ещё жизни, прогулка по старым местам, вечера с родителями… И ценность этих встреч сейчас больше важна для её родителей уязвимого возраста, чем для неё. Для них это стимул, смысл жить. Смысл ждать долгой-предолгой зимой следующего лета, когда в их ворота снова позвонят, и снова в их тихом, спящем весь год доме, послышится топот детских ножек, а в летней кухне по утрам за большим столом станет тесно… Зимой всегда уходят старики. Уходят как-то тихо, неслышно. Не дождавшись таких вот встреч. На нашей улице таких вот уязвимых в их хрупком возрасте родителей – через дом. Ждут, считая дни. Красят фундамент, белят стены – ждут. Жизнь стала протекать от встречи к встрече, с вычёркиванием дней в календаре и рассказами у ворот всем проходящим соседям об этих солнечных днях вместе с детьми. С болезненными снами и слезами – на всю зиму, – от которых глаза становятся ещё светлее, а морщин больше Донбасс, луганск, переселенцы, Яна Викторова, Новости
-или-