На Фишер-Айленде — острове у Майами, куда авто не заедет, только паромом или катером, — стоит квартира площадью 450 квадратных метров. Принадлежит она композитору Игорю Крутому и его жене Ольге. Продать эту недвижимость, подарить или переписать на кого-то другого сейчас невозможно: американский суд наложил арест, пока продолжается многолетняя судебная тяжба вокруг наследства миллиардера Олега Бурлакова. Самого Крутого при этом никто не задерживал и обвинений ему официально не предъявили — под замком оказалось именно имущество, а не человек, хотя в заголовках эта разница часто теряется.
Цифры здесь красноречивы: в 2017 году квартиру продавали за $7,5 миллиона, несколько лет назад ее оценивали уже в $9,75 миллиона, а сейчас речь идет о почти $14 миллионах. То есть цена выросла практически вдвое менее чем за десятилетие. Содержание такого жилья тоже не из дешевых — примерно $140 тысяч в год только на охрану, обслуживание комплекса и инфраструктуру острова.
Сделка, которая так и не дошла до конца
Все началось девять лет назад. По версии родственников Бурлакова, бизнесмен создал в США траст для внуков и именно через него планировал купить квартиру у Крутых. Деньги — те самые $7,5 миллиона — якобы перечислили, документы оформлял юрист Стивен Ландау вместе с представителями продавцов. Но право собственности в траст так и не перешло: в бумагах, по словам наследников, допустили ошибки, и сделка юридически зависла в воздухе.
Три года спустя появился еще один траст, бенефициара которого публично не называли, а управляющим снова стал тот же Ландау. Семья Бурлаковых считает, что именно из-за этой схемы внуки бизнесмена потеряли права на дорогую недвижимость. Когда в июне 2021 года Олег Бурлаков умер, спор превратился в полноценный судебный процесс: дочери и другие родственники требуют вернуть квартиру и выплатить как минимум $30 миллионов компенсации.
Яхта за $250 миллионов, суды в четырех странах и ни одного быстрого финала
Квартира на Фишер-Айленде — это на самом деле лишь небольшой фрагмент значительно большей картины. В судебных документах фигурируют банковские счета, частный самолет, недвижимость в разных уголках мира и парусная яхта Black Pearl длиной более ста метров — ее оценивают примерно в $250 миллионов. На наследство претендуют сразу несколько человек: вдова бизнесмена Людмила, его дочери, сестра Вера Казакова и другие родственники. Разбирательства идут параллельно в США, Великобритании, Монако и Латвии, и именно поэтому флоридский суд часть дел приостановил — уж слишком они переплетаются с международными процессами.
31 декабря 2025 года апелляционный суд третьего округа Флориды подтвердил такое решение, а международное разбирательство запланировано аж на январь 2027 года. То есть раньше, чем суды разберутся, кому на самом деле принадлежали активы Бурлакова, кто контролировал трасты и имел ли право Ландау вообще распоряжаться чужой недвижимостью, ждать окончательной точки в истории с квартирой не стоит.
Аренда вместо продажи
Интересно, что арест не запрещает сдавать жилье в аренду — запрещено лишь менять владельца. Сначала апартаменты предлагали арендаторам за $65 тысяч в месяц, затем цену снизили до $50 тысяч. При постоянной аренде квартира теоретически может приносить около $600 тысяч в год — неплохой доход даже с учетом ареста.
Что говорят сами Крутые
Ольга Крута ранее публично заявляла, что она с мужем имеют к этому делу лишь косвенное отношение, а их фамилии появились в процессе только потому, что они когда-то были владельцами квартиры. Наследники Бурлакова видят ситуацию иначе: по их мнению, деньги супруги получили, а недвижимость так и не передали — и именно квартира позже снова всплыла на рынке. Эта версия и лежит в основе обвинений в мошенничестве и многомиллионного требования компенсации.
Тем не менее, приговора, который признавал бы Игоря Крутого или его жену виновными, на данный момент не существует. Дело имеет гражданский, наследственный характер, а арест недвижимости нужен для одной конкретной цели — чтобы квартиру не успели продать, пока суды не разберутся, кому она на самом деле должна принадлежать.
